Моя жизнь

11.11.2010г.

Тиланиа — Sat, 29 Jan 2011 21:29:41 GMT

Первые робкие солнечные лучи осветили опушку леса. В капельках утренней росы весело играла радуга. Казалось даже, что каждая травинка, проснувшись от ночного сна, перешептывается друг с другом. Вот подул ветерок, росинка скользнула вниз и через секунду уже растворилась в земле, еще не согретой солнечным теплом. За ней скользнула вторая, третья… Словно обрушился радужный водопад. А ветер, как будто наслаждаясь этим зрелищем, продолжает играть в траве, клонит ее к земле, колышет из стороны в сторону, путает одну травинку с другой. И вдруг стихает, словно испугавшись кого-то. И правда, спустя мгновение солнце скрывается за густой тенью какого-то гиганта, травинки гнутся под его огромными лапами, вжимаются в землю, ломаются и гибнут. Страшная голова чудища наклоняется к другим, еще живым травинкам, обламывает их, вырывает с корнем, пережевывает и глотает, тянется к следующим…

Заяц самозабвенно наслаждается своим завтраком. Его шкурка еще не успела нагреться после ночного холода леса. Даже его уютная норка не спасает его от задувающего ветра. Он едва успел умыться и пригладить шерстку. Тянется за второй охапкой травы. Какая же она вкусная, сочная, еще влажная от росы. Это к лучшему, не будет такой сильной жажды. Утро выдалось на удивление теплое, заяц слышит щебет птиц, наслаждается свежим утренним воздухом. Вдруг до его ушей доносится какой-то шорох. Будто кто-то крадется за деревьями у дальней кромки поляны. Заяц оглядывается, всматривается вдаль, но никого не видит. Наконец, успокоившись, он возвращается к своему завтраку. Теперь трава кажется ему еще более сочной и вкусной. Он мгновенно забывает про недавнюю опасность, кроме вкуса смоченной росой травы для него больше ничего не существует. Через секунду его накрывает огромная тень. Заяц даже не успевает испугаться. Страшные клыки вонзаются в его мягкую шкурку, он чувствует боль, его горло горит, кровь, пульсируя, скользит по маленькому тельцу. Еще через секунду у него темнеет в глазах, он закрывает их и умирает, не чувствуя страха, в последний раз вспоминая вкус своего последнего завтрака…

Волк раздирает свою добычу. Его клыки вонзаются в еще не остывшую плоть зайца, он чувствует вкус его крови, и это еще сильнее возбуждает его аппетит. Всю ночь он рыскал по лесу в поисках добычи, не смыкая глаз ни на секунду. И вот первая жертва, когда уже совсем рассвело. Один крохотный зайчишка, безусловно, не насытит его, но поможет выжить. Его шерсть скаталась в клочья, кое-где видны проплешины и раны от прежних боев. И самая главная рана – отголосок его позора, после которого его выгнали из стаи. И теперь он скитался один по лесу, из последних сил пытаясь продержаться еще один день, выжить назло врагам. Лучи яркого солнца согревали его, заяц хрустел на зубах, придавая энергии и сил. Как же было хорошо ему в эти редкие мгновения покоя! Не оставив от зайца ни косточки, он слизывал с лап последние капельки его крови. Он устал, глаза закрывались, солнце пригревало спину, расслабляя его мышцы еще больше. Теперь, наконец, он может позволить себе часок-другой сна. Он бредет вглубь леса, туда, где его не смогут заметить, где можно будет позволить себе расслабиться и отдохнуть. Он ложится возле большого дерева. Слева его закрывает огромный камень, кое-где поросший травой и мхом. Его убаюкивает пение птиц где-то на верхних ветках. Волк мгновенно погружается в сон. Он спит беспокойно, ему снится битва. Так всегда происходит с тех пор, как его отвергла стая, стоит ему закрыть глаза. Внезапно он просыпается. До его слуха доносится какой-то шорох совсем близко. Волк вскакивает на ноги и бежит, бежит как можно дальше от этого невидимого врага. Поворот, другой, проскочить сквозь колючий кустарник, спрятаться, скрыться от опасности, быстрее, еще быстрее… Стоп… Засада… Резкий поворот назад, быстрее... За дерево, в овраг, СТОП! Волк видит своего самого страшного врага. Его окружили. Значит нужно драться, бороться за свою жизнь, прожить еще хотя бы минуту, а там, возможно, получится убежать и спрятаться. Он бросается на врага. Выстрел. Его тело отбрасывает назад, по израненной шкуре тонкой струйкой течет кровь. Волк оскаливается в последнем порыве выжить и умирает от второго выстрела в бок.

Человек доволен своей добычей. Пустяки, что мех немного повредили пули. Все равно это был не лучший экземпляр. Собаки обнюхивают тушу убитого волка, и, словно чувствуя родство с этим недвижным существом, отшатываются, учуяв запах своего мертвого предка. Человек кидает им мясо, сегодня он доволен их работой. Охота окончена. Человек и его помощники собираются уезжать, складывают добычу в кузов, ружья туда же, рассаживаются по машинам, собаки запрыгивают на задние сиденья. Дорога до базы долгая, часа 2 езды. Человек едет на пассажирском сиденье, он может вздремнуть. Он закрывает глаза, но сон долго не приходит, и он просто наслаждается свежим воздухом, дующим из открытого окна. И вот, наконец, засыпает. Ему снится война. Да и что еще может сниться человеку, который живет на грани жизни и смерти, каждый день чудом избегая падающей с неба бомбы? На границах идут бои, но здесь, в самом центре его Родины, все относительно спокойно, лишь изредка отдельные истребители прорываются через воздушную блокаду и успевают сбросить снаряд на какой-нибудь мирный дом. Он открывает глаза. За окном уже виднеется горная гряда. Значит, осталось проехать по витой горной дороге и через полчаса покажется знакомая деревушка. Там их база. А оттуда рукой подать до города, до его родного дома, где ждут жена и двое сыновей. Человек снова засыпает, улыбаясь всплывшим в памяти образам своей семьи. Ему снится, как он возвращается домой, как обнимает жену и детей, как садится за стол, накрытый белой скатертью и уставленный разными вкусностями. Но вдруг сон прерывается, человек чувствует, как его тянет вверх. Он открывает глаза. За доли секунды он понимает, что произошло. Машина сорвалась в обрыв, он поворачивает голову налево, его товарищ уснул за рулем, и не просыпается даже теперь. Земля приближается с невероятной скоростью, но он успевает в последний раз вспомнить свои ошибки и попросить за них прощенья перед Богом. Он успевает вспомнить все свои победы и успехи, порадоваться им еще раз и поблагодарить за них Господа. А через мгновение машина сталкивается с землей, превращаясь в груду искореженного металла, смешанного с кусками человеческой плоти. Человек умирает с улыбкой на устах, думая о том, как быстро закончилась его вполне счастливая жизнь.

Все мы звенья эволюционной цепи. Трава погибает от лап травоядных, травоядные погибают в зубах хищника, хищник погибает от рук «высшего животного» - человека. А человек… Человек погибает по своей глупости. Возможно, когда-нибудь люди научатся верно использовать все свои возможности и укрощать недостатки. Но до тех пор еще немало нас погибнет в борьбе с самими собой, в поисках абсолютного знания.

14.11.2010г.

Тиланиа — Sat, 29 Jan 2011 21:17:46 GMT

Не смотри мне в глаза,
Не ищи в них тепла,
В них давно уже нет обаяния.
В них не зиждется свет,
И уже много лет
Они чахнут от непонимания.
Они смотрят с тоской,
Знают, кто ты такой,
И не верят в пустые признания.
И с улыбкой шальной,
Как смертельно больной,
Исполняют чужие желания.

Дай мне крылья

Тиланиа — Wed, 10 Nov 2010 13:21:12 GMT

Дай мне крылья, чтоб подняться в небо,
Чтоб увидеть дальние края,
Где никто из нас с тобою не был,
Где могла бы стать счастливой я.

Дай мне силы, чтоб забыть тревоги,
Дай надежду, чтоб душа жила,
И еще мне дай, пускай немного,
Только искреннего света и тепла.

Я взамен тебе отдам улыбку,
Звонкий смех и детские мечты,
Я исправлю старую ошибку
И сожгу последние мосты

С дерзким, ближним и далеким прошлым,
Разобью на части прежний страх,
Все былое станет скучным, пошлым,
Все печали превратятся в прах.

Только дай мне силы, дай мне крылья,
Чтоб над грешным миром воспарить.
Чтоб не восторгаться больше пылью,
Чтобы жить сегодня, чтобы БЫТЬ.

Записки спелеолога

Тиланиа — Wed, 16 Jun 2010 18:44:40 GMT

Журнал наблюдений.

День первый.

Я начинаю этот журнал 28 августа 1968 года.

Сегодня посреди хорошо изученных нагорий я наткнулся на неизвестную мне доныне пещеру. На вид она неглубокая – около 2-3 метров. В этой местности вообще нет глубоких пещер. Я провел внешний осмотр. Судя по всему, пещера необитаема. Даже змеи и насекомые не заползают внутрь. Завтра я намерен отправиться в пещеру для более детального изучения.

День второй.

29 августа 1968 года. 7:28 утра.

Я направляюсь вглубь пещеры, которую обнаружил днем ранее. Хочу пройти сегодня не более 2 километров. Однако ночевать внутри я не отважусь, надеюсь засветло вернуться на поверхность к лагерю.

11:54

В абсолютной темноте пещеры я нашел ответвление! Невероятно! Обычно в неглубоких пещерах этих краев, которые служат скорее убежищем для мелких грызунов или змей, не встречается дополнительных ходов. Ответвление намного шире основного лаза пещеры, воздух там затхлый и с примесью серы. Я не отважился пройти внутрь, однако смог установить в трещине породы факел. Сама пещера, включая и широкое ответвление, судя по всему, вулканического происхождения, что еще более удивительно. В этой местности нет и никогда не было ни одного вулкана. Однако, запах серы и внутреннее строение ходов почти на 100% свидетельствуют именно об этом. Не знаю, насколько я уже продвинулся, наверное, прошел не более километра.

16:18

Странно, очень странно. Я был уверен, что к этому времени уже найду конец загадочной пещеры и буду возвращаться на поверхность. Но ход все больше расширяется, я уже не могу дотянуться до свода, хотя в первые часы своей экспедиции мне приходилось идти пригнувшись. Кроме того, я нашел еще несколько ответвлений от основного хода. Все они идут вглубь, однако запаха серы, как в первом широком ответвлении, я не обнаружил, а из последнего, самого узкого хода, веет свежим воздухом. Возможно, этот ход также выходит на поверхность. Я решил вернуться в лагерь, потому что по непонятным причинам категорически не хочу проводить ночь в этой пещере.

23:29

Я не узнаю этого места. Могу поклясться, что не шел этим путем. Однако, я уверен, не сворачивал с основного хода. Я уже должен был если не выйти к лагерю, то хотя бы добраться до первого широкого ответвления, у которого я оставил факел. Но пока ни факела, ни хода, ни хоть каких-либо намеков на то, что я уже проходил этим путем, я не увидел. Придется остановиться на ночлег, а утром с новыми силами продолжить поиски.

День третий.

30 августа 1968 года. 04:12

Проснулся от жуткого холода, что полностью опровергает мои предположения о вулканическом происхождении пещеры. В подобных пещерах такая низкая температура может быть только в зимнее время года, да и то лишь у самого выхода на поверхность. Кроме того, когда я уже был готов отправиться в путь, краем глаза я заметил 7 голубых огоньков справа от меня. Я был уверен, что там стена, и эти огоньки – не более, чем обман зрения, отвыкшего от солнечного света за сутки кромешной тьмы. Но когда я решил проверить свое предположение, оказалось, что справа от меня находится еще один широкий ход. Однако, это был явно не тот, первый, обнаруженный мною. К тому же ни факела, ни других следов моего вчерашнего присутствия тут не было. Запаха серы тоже не чувствуется. Вместо него из хода на меня повеяло самым настоящим ветерком! Значит, я уже недалеко от выхода. Возможно ли, что в непроглядном мраке пещеры я все-таки сбился с пути и случайно свернул в одно из многочисленных ответвлений? Как оказалось, их гораздо больше, чем я предполагал вчера. Я решил свернуть в этот широкий ход, откуда до меня доносилось дыхание ветра. Возможно, скоро я окажусь в лагере.

13:25

Я не рассчитывал на такую длительную экспедицию. Запасы медленно кончаются, вода тоже на исходе. Ветер, который доносился из этого хода, теперь практически утих, и я теряю надежду на то, что именно этот ход выведет меня из пещеры. Голубых огней я больше не видел, но меня не покидает чувство, будто кроме меня в этой пещере есть еще кто-то. Судя по тому, что я все еще жив, этот кто-то не агрессивен, либо не плотояден. В противном случае я не пережил бы предыдущей ночи.

21:23

Иду почти на ощупь, факел догорает, а зажигать последний я не отваживаюсь. Неизвестно, как скоро я найду выход, поэтому приходится экономить. За это время я 3 раза видел голубые огни. Попытался приглядеться, насколько это было возможно. На глаза они не похожи, ромбовидные, пылающие, именно 7 огней. По цвету очень походят на голубые языки пламени, но ромбовидную форму этих огней пока объяснить не могу. Возможно, какой-то новый вид светильника. Решил не сворачивать с широкого хода. Хотя, похоже, бояться сбиться с курса уже бесполезно – я окончательно потерялся.

День четвертый.

31 августа 1968 года. 6:46

Не помню, как провалился в сон. Но вдруг сквозь закрытые веки почувствовал яркий свет. Открыв глаза, обнаружил прямо над собой те самые голубые огни, но они будто парили, очень высоко, гораздо выше свода пещеры. Я настолько испугался, что побежал в какой-то сторонний узкий ход. Все вещи, кроме тех, которые были в моем рюкзаке (в том числе и запасы), потеряны. Не знаю, сколько я пробежал, сколько раз свернул в боковые ответвления. Но в итоге я увидел вдалеке свет. Не тот, голубой, который исходил от странных ромбовидных огней, а очень похожий на дневной! Кажется, погони за мной нет. Но я все еще не решился ступить в этот ход со светом, потому что чувствую, что не мог оказаться на поверхности. Я ведь всегда шел вниз, я в этом уверен. Не знаю, что обнаружу впереди. Хочется верить, что это не последняя моя запись…

7:16
Я сделал невероятное открытие! Когда я прошел по тому узкому ответвлению, в конце которого сиял свет, я попал в огромный зал. Пещеру освещало сияние тысячи солнц! Приглядевшись, я понял, что солнце только одно – в самом центре, а остальное – лишь светильники. Полностью прозрачные светильники гигантских размеров. Не понимаю, откуда они берут энергию? И кто их туда установил? Солнце де посередине тоже оказалось не настоящим. Это не то солнце, что светит над землей, но точная уменьшенная его копия! В полу пещеры – множество кратеров с чистейшей водой. Выглядят они так, будто сама природа создала эти удивительные бассейны. Однако, не все так хорошо. Я прервал обследование, потому что заметил, как мои часы замедляют ход. Вскоре они полностью остановились. Возможно, когда я покину этот зал, они снова заработают. Здесь нет ни одного ответвления, кроме того, через которое пришел я. Но в стенах есть множество дыр почти идеально круглой формы. Они заполнены стеклом невероятной толщины. Похоже, пещера все-таки вулканическая, потому чт………….

(запись обрывается)

(почерк неразборчив)

Пишу почти на бегу. За мной погоня. Я не слышу звуков преследования, но точно знаю, что они идут за мной… (почерк неразборчив) … поздно заметил… Голубые огни… (почерк неразборчив) … как найти выход из этого проклятого лабиринта пещер?...

(далее неразборчиво)

-//-

Я спрятался в каком-то ответвлении. В зажигалке еще остался газ, поэтому я делаю записи, несмотря на страх быть обнаруженным. Они найдут меня, я точно это знаю. Я не имею ни малейшего понятия, где нахожусь, а они ориентируются в этих пещерах с такой легкостью, будто сами их создали. Странные существа, небольшие, но с огромными ромбовидными голубыми глазами. У них нет крыльев, но они легко поднимаются в воздух, будто земного притяжения для них не существует. Не похожи ни на один известный мне вид, двигаются бесшумно. Они появились через те самые стеклянные круглые дыры. Много, больше десятка сразу, а за ними еще и еще… Они медленнее человека, но без труда находят след. Я не выберусь на поверхность. Может быть, хотя бы мой дневн… (слово обрывается, далее записей нет…)

05.03.2010г.

Тиланиа — Thu, 25 Mar 2010 21:27:48 GMT

Ее глаза всегда теперь были стеклянными, словно у куклы. И всякий раз, взглянув в них, внимательный человек видел невозможную, непреодолимую, непонятную грусть. И лишь она знала, откуда в ней это…

Старый пыльный автобус подъезжал к остановке. Она не помнила, как оказалась в нем, но твердо знала, что это будет первая остановка маршрута. Она сидела в хвосте, и кроме нее внутри находилась только одна бабушка, дремавшая на 2 сиденья позади. А на остановке уже толпились люди. И как только двери автобуса открылись, толпа устремилась внутрь. Когда последний пассажир вошел в салон, двери моментально закрылись, и автобус помчал вперед.

Как ни странно, никто не разговаривал. Да и выглядели люди несколько необычно: кто-то был в синяках и ссадинах, некоторые были невероятно стары, между стариками стояли дети с мрачными заплаканными лицами. И на всех читалась неутолимая скорбь.

Она не заметила, как к ней подсела девушка с ярко-рыжими вьющимися волосами, в веснушках и…с глубоким порезом на шее… На секунду она замерла, открыв рот от удивления и не в силах отвести глаз от раны. Но, опомнившись, медленно подняла взгляд на лицо. Девушка улыбалась так чисто и искренне, что казалось, этот жуткий порез не более чем рисунок. Однако в смеющихся глазах своей спутницы она смогла различить все ту же жуткую скорбь, и от этого по ее телу побежали мурашки. К тому же она не понимала, куда везет ее этот странный автобус, а это пугало ее гораздо больше, чем сидящая рядом незнакомка с порезанной шеей. Однако она не подавала вида, сидела, спокойно наблюдая за попутчиками, и только в глазах бушевал ужас от всего, что происходило вокруг нее.

В окне с невероятной скоростью проносились какие-то дома, парки, аллеи, пейзажи. Казалось, еще чуть-чуть, и все сольется в один сплошной хаос. Но внезапно автобус начал сбавлять скорость. Впереди виднелось большое белоснежное здание с резными колоннами и множеством ступенек. А перед этим зданием – длинная аккуратная очередь, конца которой не было видно. Автобус затормозил, и женский голос где-то над головой объявил: «Остановка номер один. Верховный Суд». Двери моментально открылись, часть народа хлынула наружу. И тут она поймала себя на мысли, что не знает, на какой остановке она должна выйти. Поэтому решила выйти на первой и в случае необходимости пройтись пешком до места назначения. Она ринулась к выходу, но прямо перед ее носом двери захлопнулись, и все тот же голос провозгласил: «Сядьте на место, Вам еще не время выходить». Она испуганно попятилась назад на свое место. И как только она села на сиденье, двери вновь распахнулись и в салон начали заходить новые пассажиры.

Однако эти были куда страшнее тех, что уже вышли. Некоторые были закованы в кандалы, кто-то был совершенно голым, а у кого-то за спиной росли подозрительно одинаковые горбы.

Автобус снова помчал вдаль на огромной скорости, а пассажиры по-прежнему не желали разговаривать. Девушка, сидящая рядом, без всякого стеснения внимательно разглядывала ее. Она почувствовала, что по лбу что-то течет, хотела вытереть, но попутчица остановила ее руку и достала из-за пазухи белый платок с кружевами по краям и инициалами «АМ». Она взяла этот платок и приложила ко лбу. Каково же было ее изумление, когда, опустив руку, она увидела на платке следы крови. Как же получилось так, что у нее был рассечен лоб? Что с ней могло случиться? Она не помнила, не знала… Знала только, что не зря попала в этот автобус.

А впереди вновь виднелась толпа людей, автобус начал тормозить, а значит, приближалась следующая остановка.

«Остановка номер два. Переправа». Двери открылись. За окном была широкая река с маленькой тихой пристанью и одной лодочкой. На пристани стоял огромный мужчина и громко выкрикивал фамилии людей. На этой остановке в автобус никто не вошел, лишь несколько пассажиров покинули салон. Двери закрылись, и за окном снова воцарился уже привычных хаос быстро сменяющихся картин окружающего мира.

Она уже не боялась этих странных людей. Она начала им сочувствовать. И все больше вопросов возникало в голове. Откуда все эти люди? Что с ними случилось? Знают ли они, куда едут, или же, как и она сама, просто чувствуют, что так надо? Однако ответов на эти вопросы у нее не было…

Следующая остановка оказалась гораздо ближе, чем предыдущие. Они подъехали к обочине. Вокруг был густой лес, могучие старые деревья с толстыми стволами, которые невозможно было обхватить, а посредине – поляна с большим невысоким пнем. На пне стоял маленький мальчик и тоненьким голоском рассказывал что-то окружившим его людям.

«Остановка номер три. Поляна распределения». Тут же бабушка, дремавшая на заднем сиденье, подскочила как ужаленная и побежала к выходу. Удивительно, но, несмотря на то, что автобус был полон народа, она не толкнула ни одного человека, а будто вода проскользнула между пассажирами. Двери закрылись, автобус двинулся дальше, люди все так же молчали, ее попутчица все еще внимательно смотрела на нее, а она никак не могла понять, как же удалось этой совсем не худенькой бабушке так ловко обойти препятствия в виде людей. Эта мысль еще долго не отпускала ее, да и по сей день она иногда возвращается к этому рассуждению.

Автобус ехал по неровной витиеватой дороге, с множеством кочек и ям, а потом словно поехал вверх по отвесной скале. Взглянув в окно, она с ужасом поняла, что так оно и есть. Она попыталась отыскать поручни, чтобы ухватиться за них, но не обнаружила ничего похожего. Да и вообще в автобусе не оказалось ни одной ручки. Тогда она схватила себя за коленки изо всех сил, будто это могло бы удержать ее от падения. Но через секунду поняла, что она не упадет. Все, даже люди, которые стояли в проходе, находились в совершенно спокойном состоянии, словно автобус не ехал по отвесной скале, а стоял на ровной дороге.

Но вот вертикаль резко сменилась горизонтальным положением, и автобус резко затормозил. Они находились на вершине какой-то скалы, внизу медленно проплывали облака. «Остановка номер четыре. Дом божественного союза». Двери открылись, сквозь них виднелась лестница, ведущая куда-то вверх. Люди с одинаковыми горбами направились к выходу. Их встречал старец в белой тоге и по одному пропускал к лестнице. Двери закрылись. И уже через окно она видела, как горбуны поднимались по ступеням. Как только чья-то нога ступала на первую ступень, в горбу открывалась трещина. И чем выше поднимался горбун, тем больше росла эта трещина. И постепенно из горба появлялись прекрасные полупрозрачные крылья, которые сверкали на солнце словно радуга. Она едва успела заметить, как кто-то шагнул на последнюю ступень. Крылья его расправились, она поднял голову вверх и легко взлетел куда-то ввысь.

Позже, когда она снова и снова возвращалась к этому воспоминанию, она решила, что горбуны не зря улетали ввысь, может быть, там есть какой-то другой мир, недоступный другим? Жаль, что этого она никогда не узнает…

Тем временем, за окном автобуса виднелась водная гладь. И чем дальше они ехали, тем глубже опускались под воду. Вдалеке блестели огоньки, а вокруг автобуса весело плавали морские коньки. «Остановка номер пять. Великий предел». Двери распахнулись, она задержала дыхание и закрыла глаза, но вода не хлынула внутрь, она остановилась стеной у дверей автобуса. Все меньше людей оставалось в салоне, все больше человек выходило на остановках, и совсем никто уже не заходил внутрь.

Двери закрылись. В автобусе осталось 5 человек, не считая ее. Постепенно подводный город остался позади, скоро и водная гладь исчезла из виду. Они ехали по какой-то пустыне, и почему-то казалось, что ехали вниз. Она смотрела в окно и пыталась разглядеть следующую остановку, но вдалеке виднелась только огромных размеров гора и горизонт без солнца или луны. Она посмотрела в другие окна. Было светло, как днем, но ни сзади, ни сбоку, нигде не было солнца. А гора становилась все ближе и ближе, и когда они подъехали к ней почти вплотную, она достигла таких размеров, что все впереди было закрыто ею. В этой горе можно было различить маленький вход, а перед входом – прекрасную девушку. «Остановка номер шесть. Врата возмездия». Двери открылись, и девушка с порезанной шеей направилась к выходу. Вдруг у нее возникло непреодолимое желание пойти за этой девушкой, она вскочила с места и побежала к дверям. Но двери вновь захлопнулись перед ее носом, а девушка, только что прекрасная и улыбающаяся, кинулась назад к автобусу. Ее невозможно было узнать. Все лицо было словно обожжено, она жутко выкрикивала непонятные фразы, а руки ее были по локоть в крови. К ней тут же подбежала девушка-привратница и поволокла за руку к входу в гору. От такой картины она попятилась назад к своему месту… А голос вновь провозгласил: «Сядьте на место, Вам еще не время выходить».

Автобус будто на крыльях легко перемахнул гору. Она больше не смотрела в окно. Она осталась последним пассажиром и с ужасом представляла, что может с ней случиться и куда ее везут… Она закрыла глаза…

Через минуту она почувствовала, что автобус начинает тормозить. «Остановка номер семь. Земной зал». Она открыла глаза. Двери были открыты, впереди она видела маленькую трибуну, за которой стоял мужчина средних лет. Самый обычный мужчина. Она осторожно вышла из автобуса. Двери за ней тут же закрылись, и автобус исчез из виду. Она слышала пение птиц, а спину ее грели яркие лучи весеннего солнца. Она подошла к мужчине. Он что-то писал длинным гусиным пером. Она молча стояла и смотрела на него, не осмеливаясь начать разговор. Мужчина отложил перо и поднял глаза на нее. И когда взгляды их встретились, мир, окружавший ее все это время, пропал…

Она очнулась в больнице, вокруг нее копошились врачи, медсестры, где-то в коридоре она слышала всхлипывания родителей…

Она никогда больше не садилась за руль после той аварии. Ей очень повезло, что сердце ее остановилось тогда лишь на время. Она знала это. А еще отчетливо помнила, где ей пришлось побывать, и возвращаться ТУДА у нее не было ни малейшего желания.

09.12.2009г.

Тиланиа — Wed, 24 Feb 2010 09:29:18 GMT

Серый, промокший и усталый, он тяжело бежал по родному лесу в поисках укрытия. Позади слышался лай собак, под сапогами охотников ломались мелкие сучья, издавая глухой треск. А на сухих листьях тянулся тонкий след крови, капающей из его бока. Не так давно он был вожаком стаи, а значит самым сильным и выносливым из всех своих соплеменников. Наверное, поэтому он был еще жив… Он бежал настолько быстро, насколько мог, лишь изредка позволяя себе передохнуть на мгновение. Но силы его уходили вместе с кровью. Вот он начал прихрамывать на бегу, потом сбавил скорость, а затем и вовсе перешел на неуверенный, тяжелый шаг. Неподалеку среди мощных стволов многовековых деревьев он разглядел пышный куст и поспешил укрыться там от жестоких людей, идущих по его следу. Без сил, рухнув на землю под кустом, он закрыл глаза, и мгновенно нахлынули воспоминания о недавней мирной жизни. Стая. Во главе – вожак, сильный и мудрый волк. Рядом – его волчица, грациозная, с ласковым взглядом. И между их лап мельтешит маленький волчонок, пытающийся любопытными глазами разгадать разом все тайны этого огромного мира – он. Окруженный заботой, он быстро рос, крепчал, и, наконец, стал настоящим вожаком. К тому времени отец был стар и не способен возглавлять стаю. Он сразу стал истинным предводителем, а потом нашел себе достойную пару. Он вспомнил, как впервые увидел своего сына – маленького, беззащитного, с еще не открывшимися глазками… Вокруг снова залаяли собаки… И картина перед глазами резко сменилась… Закат. Логово. Сытые и уставшие, волки стаи спят под последними лучами солнца. И вдруг поблизости раздается страшный выстрел… А потом он видит стеклянные глаза своей волчицы, и кровь, которая струится из ее виска… И маленького сына, которого терзают собаки… Он бросился было его защищать, но перед ним возник человек с ружьем. Волк едва успел отпрыгнуть в сторону, как раздался выстрел… Оглянувшись на секунду, увидел, как сын уже не шевелится… И он убежал… Эта картина застыла в глазах, повторяясь снова и снова, как будто кто-то специально прокручивал ее. В волчьих глазах заблестели слезы, он опустил голову на лапы. А потом раздался еще один выстрел… Последний…

Время

Тиланиа — Wed, 24 Feb 2010 09:22:20 GMT

Время семимильными шагами несется вперед, Иногда каждая секунда мучительно тянется, минута кажется вечностью… А порой и оглянуться не успеваешь, не успеваешь заметить, как уже прошел год, за ним другой. И куда они ушли – а кто их знает… Время, словно воронка, затягивает и уносит с собой все, что только может унести. Но и приносит новое, неизведанное ранее, еще более дорогое и любимое.

Каждый любит по-своему. И он не был исключением. Любил так, как не смог бы никто другой. И, что удивительно для человеческой натуры, любил во много раз сильнее, чем себя самого. Многих девушек это пугало, и они уходили, так и не осознав своего счастья. В конце концов, устав от бесконечных разочарований, он впал в отчаяние и решил, что больше не может так жить. Неподалеку от его дома стояла многоэтажка. Именно ее он и выбрал отправной точкой в бесконечность. Он оставил прощальную записку родным и вышел на улицу. Путь к многоэтажке лежал через аллею. Стремительным шагом он преодолевал расстояние, но внезапно замер. На лавочке сидела девушка, рядом с ней – инвалидная коляска. Она завороженным взглядом смотрела на плескающихся в луже птиц и радостно смеялась. Он невольно подошел к ней. Было безумно интересно, что произошло с бедняжкой, почему рядом с ней инвалидное кресло, и почему она смеется. Невозможно описать, насколько он был поражен, узнав, что девушка никогда не сможет ходить. После страшной аварии ее ноги отнялись, и теперь она их вовсе не чувствовала. Но когда он спросил, как можно смеяться и радоваться в таком состоянии, ответ был настолько прост, что молодой человек развернулся, не сказав ни слова, вернулся домой, порвал записку, которую оставил родным на прощание, и позабыл о многоэтажке напротив. А ответ девушки был таков: «Я радуюсь жизни. Посмотрите, как весело и беззаботно плещутся эти птицы! Они же не думают, что через время может незаметно подойти кошка и кого-то из них схватят ее цепкие когти. Они нашли воду в жаркий день и наслаждаются этим. Так почему я должна грустить, если я все еще жива и могу дышать?» Эта девушка, сама того не ведая, подарила ему новую жизнь. Впрочем, он и теперь любил КОГО-ТО больше, чем себя самого, но с этого дня этим КЕМ-ТО была ЖИЗНЬ.

Научиться ценить время, каждую секунду своей жизни, способны далеко не все. Однако по-настоящему живут лишь те, кому это удается. Остальные только отбывают свой срок на земле, тратя бесценную жизнь на глупости, не осознавая ее цены…

08.12.2009г.

Девочка и ветер

Тиланиа — Sun, 22 Nov 2009 11:45:33 GMT

…Катрин лежала на берегу реки, вслушиваясь в ее тихое, мелодичное журчание. Вокруг не было ни души, только птицы и изредка пролетавшие над водой букашки. В этом году весна очень долго не решалась заглянуть в эти края. Сегодня, 27 мая, наконец, наступил первый теплый день, и Катрин тут же побежала на речку, чтобы, лежа на берегу, послушать такую прекрасную, такую любимую и такую родную музыку ветра, играющего травинками. Катрин часто лежала вот так, одна, мечтая, слушая пение птиц и разговаривая с ветром и рекой. Она доверяла им все свои секреты, желания, мечты, и даже иногда казалось, что река отвечает ей то всплеском волн, то размеренным журчанием. Бывало, девочке даже слышались отдельные слова. Катрин не знала, было ли так на самом деле или это лишь плод ее воображения, но ей очень хотелось верить в то, что река говорит с ней. И она верила. Только никому об этом не рассказывала, мало ли, сочтут еще сумасшедшей…
Катрин и так казалась окружающим весьма странным ребенком. Она не общалась ни со сверстниками, ни с взрослыми – ни с кем. Она вообще редко разговаривала, даже дома. Иногда, идя по улице, Катрин могла о чем-то задуматься. В такие моменты у нее был отрешенный вид, из-за чего девочка несколько раз едва не угодила под колеса автомобиля. Ей никогда не были интересны люди, они ее не понимали, а она не понимала их. Поэтому и убегала подальше от шумных улиц туда, где можно было просто быть собой. Так получилось и в этот раз. Только Катрин еще не знала, что день, начавшийся, как и сотни других, станет для нее судьбоносным. Да и откуда бы ей знать? Ведь все шло, как обычно: река ласково мурлыкала, ветер играл в траве, солнце грело девочку весенними лучами. Катрин закрыла глаза, в голове пронеслось множество желаний, исполнимых и нет, но через минуту почувствовала, что что-то не так. Открыв глаза, она обнаружила, что небо затянуто плотным слоем черных туч, река, словно взбесившись, гнала волны и разбивала их о берег, а ветер сильными рывками отодвигал девочку все дальше от воды. И только когда Катрин уже не могла разглядеть вдалеке знакомую ей реку, все вдруг стихло, а ветер зашелестел голосом у нее в ушах. И в этот раз девочка была уверена, что слышит слова, что это не фантазия. Ветер говорил долго. Он рассказывал Катрин о краях, где она не была, хотя так мечтала, о невиданных чудесах, птицах невероятной красоты, о людях, способных летать когда угодно. Когда ветер закончил свой рассказ, по щеке девочки покатилась маленькая слезинка, которую Катрин изо всех сил пыталась сдержать. И ветер знал, почему она плачет, ведь ему она доверяла все свои мечты. Тогда он подхватил девочку и унес вдаль. Катрин незаметно для себя самой очутилась в прекрасном мире, вокруг нее прыгали чудные незнакомые ей животные, деревья, казалось, светились изнутри, а над головой на огромных белых крыльях летали люди. Да и ветер, принесший ее сюда, оказался таким же человеком с прекрасными крыльями за спиной. Катрин едва не вскрикнула от испуга и удивления, но все вокруг было настолько прекрасно и полно добра, что страх постепенно отступил, а на его место пришел жгучий интерес к новому миру, к его обитателям, и неутолимое желание взлететь также легко и грациозно, как эти люди над ее головой. И как только эти мысли пронеслись в ее голове, спину грузом потянуло к земле. Катрин едва удержалась на ногах, а когда завела руку за спину, чтобы узнать, что за груз чуть не утащил ее за собой, оказалось, что из-под лопаток девочки выросли два крылышка. Весь день Катрин провела в этом сказочном мире, ветер научил ее летать, и теперь она парила под облаками вместе с другими. Но близился закат, и девочке было пора возвращаться домой, в свой мир. Ей ужасно не хотелось покидать это место, и когда ветер вновь подхватил ее на руки и понес к реке, она изо всех сил пыталась запомнить дорогу обратно. Но как она ни старалась, ничего не вышло, слишком уж быстро летел ветер. Поставив Катрин на землю недалеко от реки, ветер строго настрого запретил ей рассказывать о том, где она была. И как она ни просила оставить ей крылья, ветер не соглашался. Однако пообещал все так же ждать ее у берега, чтобы послушать ее и рассказать ей о других чудесах своего мира. Каждый день Катрин приходила к реке. И каждый день ветер ждал ее там с новыми историями. Девочка, как и прежде, делилась с ним своими мечтами, и каждый день умоляла хоть на часок позволить ей взлететь в небо. И когда она в очередной раз стала просить об этом, ветер сдался. Радости Катрин не было предела! Она летала над рекой наперегонки с ветром, весело улыбаясь и хохоча. И заигравшись, забыла об осторожности. Берег реки находился совсем рядом с городом, и ее звонкий смех услышали люди. А когда Катрин обратила, наконец, внимание на землю, ее окружала целая толпа, в которой девочка увидела своих соседей, родителей, их друзей, знакомых. Все с ужасом показывали на нее пальцем, а пара мальчишек уже подобрали на берегу камни и целились в Катрин. Девочка в растерянности смотрела на этих мальчишек, видела, как замахивается один, за ним другой, видела, как в нее летят два камня, но не могла пошевелиться. Вот один камень просвистел над головой, другой пролетел мимо уха и угодил в крыло. Катрин сжалась от боли и упала на землю. Толпа бросилась к девочке, но через секунду, словно окаменев, замерла на месте. Резкий порыв ветра поднял девочку и унес за собой в небо… С тех пор о Катрин в народе ходят небылицы. Но никто точно не знает, что стало с ней после того случая, никто ее больше не видел. Но, по одной из легенд, если поздно вечером прислушаться к звукам ветра у берега ее любимой реки, можно услышать голос девочки, разговаривающий с ветром…

19.10.2009г.

Тиланиа — Mon, 16 Nov 2009 18:06:39 GMT

Лестница серпантином уходила вниз. А внизу... Никто не знал, что там - темнота скрывала последние ступени, непроглядный мрак застилал глаза. А над головой - прекрасное голубое небо и яркие солнечные лучи, словно проблески надежды. И между двух таких разных миров - человек. А перед человеком - выбор своей судьбы. Как выбрать: взлететь наверх к свободе, красоте и свету, или опуститься на самое дно серпантина, туда, где царит тьма? И где гарантия того, что, поднявшись вверх, одна случайная оплошность не лишит тебя крыльев и не сбросит в бездну, где кончается даже эта бесконечная лестница? Ей было суждено стать ангелом. С самого детства ее лицо светилось улыбкой, глаза горели ярче самого сильного огня, а душа была добрее, чем душа любого ребенка. Она вся будто сияла изнутри. Одного ее взгляда и улыбки хватало, чтобы исцелить любую, даже смертельную, рану. И она никогда не знала печали и слез. Он... Он словно черный ворон приносил с собой несчастье. Взгляд его впивался острым лезвием в душу и доставлял жуткую боль любому, кто рискнул посмотреть ему в глаза. С самого его рождения всем было ясно, что его путь лежит вниз по серпантину, туда, где царит мрак, где живут ему подобные. Но почему он таким стал? Неужели новорожденный ребенок мог выбрать какую-то сторону? Его глаза никогда не поднимались наверх, к небу, солнцу, он не слышал птиц, не знал добра. Ведь с самого детства его все презирали. Но... Жизнь состоит из неожиданностей. И эта самая неожиданность не заставила себя долго ждать. Однажды, гуляя по лесу, она незаметно для себя самой забрела в самую глушь, туда, где деревья растут настолько густо, что их ветви не пропускают солнца. Ее мгновенно окружила тьма, а позади послышались шаги. Обернувшись, она увидела Его, черноволосого, грустного, раздраженного. Он смотрел на нее черными глазами, полными ненависти, казалось, еще секунда, и он набросится на незваную гостью и уничтожит ее. А она совсем не испугалась. Она увидела в его глазах горе и грусть и впервые за свою жизнь испытала жалость. Твердым уверенным шагом она направилась к нему, Они смотрели друг другу в глаза, и теперь в его взгляде читалось удивление. Никто еще не дерзал подойти к нему без страха, никто еще его не жалел, и тем более не смел дотронуться до него! А она провела рукою по его щеке, а потом обняла его. В этот момент весь его мир, до этого стабильно мрачный и жестокий, рухнул... Она научила его смотреть на солнце, слушать птиц, улыбаться. Глаза, привыкшие к темноте, долго и болезненно привыкали к свету. Сердце постепенно оттаивало, он научился любить, смеяться... И она всегда была рядом. Но память о прежней жизни все еще жила в глубине его души. Иногда с наступлением темноты он не могу уснуть. Вместо этого садился у окна и смотрел в темное небо, яркие звезды жгли ему глаза. Он думал о том, правильно ли он сделал, что отрекся от своего предназначения, ведь его приняла только она. Остальные считали его самозванцем. Но он ее любил, а она любила его. И лишь это отвлекало его от темного ночного неба и возвращало к солнцу. Но приближался день, когда предстояло сделать выбор, в какую сторону серпантина шагнуть. Она без всяких сомнений бросилась вверх по ступенькам, туда, где весело сияло и влекло к себе солнце. А он остался стоять посередине между светом и тьмой, не решаясь сделать выбор. Когда он смотрел наверх, он видел ее, улыбающуюся и зовущую его за собой в небо. А внизу была такая родная тьма, которая манила к себе, засасывала, словно черная дыра. И вновь исход решила глупая случайность. Подул резкий ветер, он пошатнулся и, чтобы не упасть, шагнул вниз... И сил, чтобы снова подняться к ней, у него уже не было. И он ушел... Вниз, к тьме, туда, куда ему было предназначено попасть. А у нее на глазах впервые появились слезы... Солнечный свет погас для нее без него, и когда она вновь посмотрела на небо, оно уже не казалось ей таким прекрасным, как раньше. И она шагнула вниз, за ним, спускалась все ниже, бежала по ступенькам к своему счастью. И когда она исчезла во тьме серпантина, дно осветилось ярким светом, ослепившим всех, кто стоял на ступенях. И в нем блестели две фигуры: Она и Он. А потом этот свет ярким взрывом унесся вверх, в то прекрасное небо, которое она так любила. А на дне серпантина вновь воцарился привычный мрак, поглотивший влюбленных.

Исполнение мечты

Тиланиа — Wed, 06 May 2009 15:24:47 GMT

Она летела по бескрайнему голубому небу надо огромным суетящимся миром. Теперь она стала наконец свободна от людских переживаний, тревог, невзгод... Она так устала от лицемерия и предательства за недолгие 23 года своей жизни. Ей опротивел этот мир с его вечными проблемами и заморочками, и поэтому она летела теперь прочь так быстро, как только могла. И ей впервые было хорошо, ведь она была свободна! Свободна от всех тягот, от всех преград... Она могла улететь туда, куда ей давно хотелось. А она с детства мечтала о море... Прежде ей каждую ночь снилось, как она идет по бархатистому теплому песку, как ветер развевает ее длинные каштановые волосы, как мягко обволакивает ее ступни теплая морская волна, и пена на мгновение замирает на песке и исчезает через несколько секунд...

И вот она увидела вдалеке море. Оно выглядело точь-в-точь, как она себе представляла - такое же зеленовато-синее, ласковое и прекрасное. Даже с высоты своего полета она не могла увидеть, где оно кончается. В ней горело неутолимое желание окунуться в него хотя бы разочек, чтобы почувствовать его теплоту и безмятежность. Она опускалась все ниже и ниже, пока наконец не ощутила его приятную прохладность...

Никогда еще ее мечты не осуществлялись, и поэтому сейчас она была так счастлива. И теперь она могла уйти. Уйти навсегда... В бесконечность... Туда, где ей будет хорошо... И она улетела ввысь, беспредельно радуясь прекрасному морю и золотистым лучикам солнца, освещавшим ей путь Наверх...